Недавно суд в Оренбуржье приговорил двух сотрудников милиции к 7 годам лишения свободы - за пытки, в результате которых погиб человек. Но областной суд это решение отменил.

Несчастного избили двое участковых прямо в здании милиции. После этого он несколько часов пролежал на полу в холле отделения и мимо него часами ходили люди. Когда наконец вызвали "скорую", она только смогла констатировать смерть человека. Милиционеры назвали врачу фамилию, имя, отчество умершего, но в дежурную часть областного УВД оперативный дежурный сообщил об обнаружении неустановленного трупа.

Добиться возбуждения уголовного дела родственникам погибшего было невероятно тяжело. Очень непросто шел и суд. Теперь весь этот кошмар для них начинается по новой. По мнению юристов, нарушенные милиционерами права потерпевших - родственников погибшего - до сих пор не восстановлены.

Таких несчастных, как они, в России очень много. Именно им, потерпевшим от преступников, посвящен доклад Уполномоченного по правам человека Владимира Лукина, который сегодня публикует наша газета.

Для того чтобы прочувствовать, насколько сложна ситуация с потерпевшими и их законными правами, достаточно назвать всего несколько цифр. Потерпевших от преступлений сегодня почти в три раза больше, чем вся российская армия. Четыре миллиона жертв - такова ежегодная статистика жертв преступлений. И у всех пострадавших есть родные и близкие.

Но и это не вся картина. Из трех миллионов уголовных дел, находящихся в производстве следователей МВД России, более 1,7 миллиона приостановлены, потому что виновных найти не удалось. Об этом корреспонденту "РГ" сказал начальник Следственного комитета при МВД России Алексей Аничин.

Его цифры означают, что 1 миллион 738 тысяч преступлений так и остались нераскрытыми, а значит, не установлены виновные, поэтому потерпевшие не смогли обеспечить восстановление своих нарушенных прав.

В своем докладе Владимир Лукин начинает с не менее убойной цифры - каждый десятый россиянин ежегодно становится жертвой преступления. Не важно какого - небольшого или очень серьезного. Вот и выходит, что защита прав потерпевших касается буквально всех и каждого.

В России термин "потерпевший" законодательно впервые появился в Уставе уголовного судопроизводства 1864 года и обозначал "потерпевших от преступления лиц, потерпевших вред и убытки", одним словом "обиженных" преступниками людей.

По российскому Уставу уголовного судопроизводства 1864 года под понятием "потерпевший" подразумевалось фактически пострадавшее от преступления лицо, которое уже в качестве стороны вступило в процесс уголовного судопроизводства.

В последние годы как-то незаметно в российском судопроизводстве наметился некий крен - мы все больше говорили о правах обитателей тюрем и колоний, сидельцев на скамье подсудимых, чем о правах их жертв.

Уполномоченный по правам человека, анализируя ситуацию, сразу утверждает - наши сегодняшние законы, которые стоят на страже потерпевших, недостаточно эффективны.

Потерпевший оказался в нашем суде в неравном положении по сравнению с преступником. Государство вроде гарантирует ему равные права и возмещение ущерба. Но на деле никакого равноправия и в помине нет. В нашем законе вообще нет никаких санкций за нарушение прав потерпевшего. Приглядитесь к любому суду, и дисбаланс прямо бросится в глаза - интересы государства, если они нарушены вором, мошенником или грабителем, защищает прокурор, интересы обвиняемого - адвокат. Интересы жертвы не защищает никто. Если у убийцы нет денег, то ему дадут бесплатного защитника. Если у родных погибшего тоже нет денег, то им бесплатный адвокат не положен.

Очень часто убитые горем родные месяцами обивают пороги следствия, чтобы их признали потерпевшими. А это не всегда следствию выгодно, потому как потерпевший имеет право знать о следствии куда больше, чем посторонний человек. Не каждому следователю это надо.

Владимир Лукин предлагает одновременно с постановлением о возбуждении уголовного дела признавать человека потерпевшим. Для этого надо менять Уголовно-процессуальный кодекс.

Сколько жалоб лежит в редакции, когда люди годами не могут получить деньги, которые им присудил суд в качестве компенсации за действия или бездействие чиновников, врачей, да даже дворников, которым лень сбить сосульки. Известно, что деньги за "труд" чиновников платит государство. Для пострадавших в казне далеко не всегда есть свободные средства. В нашем бюджетном законодательстве вообще нет правовых норм компенсировать вред людям, получившим увечья. Это, по мнению Лукина, требует внести поправки в бюджетные законы.

По сегодняшним правилам, если преступника осудили, то взять с него деньги жертва может, только если подаст к нему гражданский иск. Сделать это можно только после вынесения ему приговора. Причем иск подавать надо самостоятельно, без помощи прокурора. В итоге если потерпевший и отсудит что-то, то копейки.

Вот статистика, которую привел Владимир Лукин. Он взял данные Судебного департамента при Верховном суде. Ущерб от преступлений в прошлом году составил 17, 5 миллиарда рублей. Кстати, на семь миллиардов больше, чем в предыдущем году. Эти 17 миллиардов - цифра, которую присудили суды. Но точно известно - реально вернут людям лишь треть.

В Волгоградской области осудили человека за убийство. Спустя пять лет нашелся "убитый". Он оказался жив и здоров. Суд решил, что отсидевшему невиновному положено заплатить. Третий год этот человек не может получить присужденные ему деньги. Наверное, про таких Уполномоченный по правам человека в своем докладе сказал: "Полное и адекватное возмещение потерпевшему морального вреда остается редкостью для российского уголовного судопроизводства".

Такая же редкость и адекватная плата за гибель человека. Эта сумма никак и нигде не названа. Поэтому и решают судьи компенсацию за смерть кто во что горазд. Недавно на Урале браконьер за убийство лосихи заплатил по суду больше, чем другой судья присудил родителям за гибель их сына-призывника.

Еще очень больная проблема - если заключенный все-таки платит по решению суда из колонии пострадавшим. Картина не менее безрадостная. Из заработанного у зэка сначала возьмут налоги, потом алименты на его детей, потом расходы на его питание и одежду в колонии, а если что останется, то эти гроши и пойдут на компенсацию жертвам его преступления. Понятно, что при такой системе им мало что перепадает. А если работы в колонии нет, то и пострадавшим никто ничего не даст.

Уполномоченный по правам человека поднял исключительно тяжелый и очень горький пласт нашей жизни под названием "Права потерпевших". Чтобы справиться с этой глыбой, надо менять не только законы и правила, надо менять сознание и отношение к жертвам преступлений. Возможно, тогда их станет меньше.

Наталья Козлова, "Российская газета"