Если хорошо знаешь, что свободы слова в России нет, то зачем об этом рассуждать. Нужно говорить о том, почему это произошло, что с этим делать и как не допустить превращения подрастающего поколения в пресс-службы чиновников, коими сейчас является подавляющее большинство журналистов, причем, по собственному желанию.

 

Как раз об этом мы и поговорим с председателем межрегиональной правозащитной общественной организации по защите прав журналистов «Комитет 29» Ириной Гирш.

 

 

- Ничего странного в нем не вижу. В Конституции РФ, есть статья 29, которая гласит: «Каждому гарантируется свобода мысли и слова. Не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства. Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом». Безусловно, определенный федеральным законодательством перечень сведений, составляющих государственную тайну, трогать нельзя. Пункт пятый статьи 29 гласит и о том, что «гарантируется свобода массовой информации, цензура запрещается».

 

- Я не только эту статью помню наизусть, приходится знать всю Конституцию, потому как в нашем «правовом» государстве никто ни от чего не застрахован.

 

- Да, и у меня есть основания не только так думать, но и говорить об этом не на кухне с друзьями, а публично. С полной уверенностью могу сказать, что в России свободы слова нет. И будет ли, тоже стоит под большим знаком вопроса.

 

Кому нужна правда о заворовавшихся чиновниках, мэрах, прокурорах и судьях? Точно не перечисленным персонажам, которые если не являются учредителями СМИ, то имеют на учредителей давление.

 

Губернаторы, председатели правительств субъектов, мэры, являясь учредителями гнут свою политику, причем за деньги налогоплательщиков, потому как издания финансируются из бюджетов субъектов, городов или районов.

 

В краевых, областных, городских и районных СМИ нужно холить и лелеять «хозяев». Я не знаю есть ли в России достойные учредители СМИ. Действительно, говорить правду нельзя, зато домыслы, слухи и заказную лесть или клевету - сколько угодно.  Я не взываю к вседозволенности, которая ведет к анархии. Но то что происходит со СМИ сейчас очень печально. В России больше нет функционирующей демократии, политической оппозиции и независимых СМИ.

Я прекрасно понимаю, что независимых СМИ не может быть априори. И не только у нас, но и в любой другой стране мира. И зачем в Законе «О СМИ» прописана статья о недопустимости цензуры не понятно. Давайте смотреть правде в глаза и например, как на Западе, где у каждого СМИ есть свои правила, где четко прописываются отношения между учредителем и редакционным коллективом, вводить эти простые цивилизованные правила у нас. Хватит охать и одурачивать народ «недопустимостью цензуры». Ну сколько можно?

- Если посмотреть на нашу конституцию, то мы увидим, что свободу слова никто не отменял. Можно писать, рассказывать, показывать то, что считаешь нужным. Только хватит ли у тебя смелости это сделать? Журналисты не хотят идти на конфликт с властью, ведь были случаи преследования. И если взять центральные телеканалы, то они, на мой взгляд, прославляют президента и его политику добровольно. Почему это происходит? Наверное, не от хорошей жизни. Есть оппозиционные журналы и газеты, которые пишут иные вещи.

Сейчас нужно уповать на думающего читателя, который читает правду между строк. Но и чиновники-учредители не дураки, они тоже умеют читать между строк. И, как следствие, увольнения сотрудников-журналистов из «своих» СМИ за умение искусно преподносить информацию.

- Это очень интересная история. Говорить правду мне удавалось до тех пор, пока мэр города Абакана не вступил в партию «Единая Россия». Далее совместное существование было невозможным и нам пришлось «развестись». У меня не столь желанное кресло, чтобы изменять себе, своим убеждениям и насиловать свою совесть.

- Наверное, и первая, и вторая… Создание «Комитета 29» с кем только не связывали. И с Каспаровским Объединенным гражданским фронтом, и с Фондом Сороса… Хотя многие с кем нас «венчали» узнали о «Комитете 29» после его создания. Мы до сих пор работаем на голом энтузиазме. И главной нашей задачей является не оппозиция всему и вся, а работа, направленная на улучшение ситуации со свободой СМИ и свободой слова. У нас вообще никак не прописаны в законодательстве Интернет-издания, их права и обязанности, у них элементарно нет статуса… А чего стоит эта наивная статья о недопустимости цензуры. Мы уже говорили о том, что это невозможно.

- К фельетону? Да был фельетон под названием «Хрясия – губерния, в которой и обнаглеть можно». В нем узнали себя даже те чиновники, о которых и речи не было. Была масса звонков мэру о том, как главный редактор и городская (!) газета может писать гадости на уважаемых людей. Остается вопрос, если люди себя узнали, значит, «на воре и шапка горит». И еще один вопрос «Кем уважаемые люди?». Проблема фельетонов очень актуальна на самом деле. Суды выносят решения в пользу узнавших себя «героев» фельетонов. Это абсурд полный. Зачастую в фельетонах разоблачаются коррупционеры, любители откатов и прочие рвачи…но наказывают журналистов, а не чиновников, берущих взятки, потому как такие факты не доказаны. Да, сейчас в стране неоднозначная политическая ситуация, и журналистам в этих условиях работать непросто. Надо и душой не покривить, и лишнего не сказать.  Если вам интересно, я предоставлю для печати этот нашумевший фельетон.

- Хотелось бы еще дополнить наш разговор об устранении неугодных журналистов. Журналистов, которые проводят расследования, которые неравнодушны к проблемам простых граждан, очень не любят чиновники, и это понятно. С ними начинают бороться, применяя мощный административный ресурс. Пусть журналист будет «семь пядей во лбу» все-равно чиновники закажут своим карманным писарчукам опорочить человека, борющегося за справедливость. Чаще всего журналистов, записывают в разряд непрофессионалов, с расшатанной психикой. Это делается публично, напоказ молодым журналистам и студентам журфаков, чтобы тем было неповадно свободно выражать свои мысли.

Многие молодые журналисты не выдерживают насилия над совестью и уходят из профессии, потому как их душещипательные опусы про гадов-чиновников никто публиковать не будет. Кто-то приспосабливается, и таких, к сожалению, немало, и начинают писать и снимать то, что угодно хозяину. Я сейчас говорю не только о государственных и муниципальных СМИ, но и частных. Зачастую газеты и журналы для состоятельных людей становятся дорогой игрушкой, при помощи которой можно управлять сознанием общества, «мочить» конкурентов и прославлять себя любимого…

- Сейчас происходят странные вещи. С одной стороны, все твердят, что журналисты врут и продаются, с другой стороны, на них ссылаются, их цитируют. Те люди, которые утверждали, что СМИ нельзя верить, принимают за чистую монету любой материал, который хоть в какой-то степени их затрагивает. Сегодня, как и в прошлом, печатное слово или сказанное с экрана воспринимается. И как бы то ни было - журналистское слово весомо. Да словом можно и убить, и вылечить, и посадить за решетку. Но вот одного жаль, что журналистское слово становится просто словом. После утверждения закона «О противодействии экстремизму» нашему брату стало работать сложнее в разы.

- Да все очень просто. Еще одна статья Закона «О СМИ» потеряла актуальность. Эта статья о материалах и телевизионных сюжетах, которые являются официальным запросам в прокуратуру и другие правоохранительные органы. Сейчас такие статьи и сюжеты затронутые чиновники представляют в судах, как марающие их честь и достоинство. И так они являются госслужащими – это подрывает государственные устои, и, как следствие, является экстремизмом. Так что перспективка для журналистов нерадостная. Либо тебя признают клеветником, либо экстремистом. Сейчас занимаются журналистами, написавшими про чиновников, а не чиновниками, про которых написали журналисты. И я сомневаюсь, что Путину или Медведеву нужно душить свободу слова, скорее это нужно местным «царькам-князькам», чтобы их деяния не попали в публичное пространство и не дошли до центра.

- Согласна. Профессиональные журналисты в скандальных спорных статьях и сюжетах представляют слово двум сторонам, но, к сожалению, сегодняшние журналисты похвалиться этим не могут, слишком легкое в наше время отношение к слову. Обычных людей обижают без боязни. Журналисты при подготовке материала думают только в случае с чиновниками и сказать, что это неправильно будет слишком мягко.

В защиту журналистов я тоже хочу высказаться. Зачастую, при обращении журналистов за комментариями представителей власти или бизнеса, их откровенно посылают, причем в грубой форме. У меня в запасе масса таких примеров, когда чиновники просто издеваются над журналистами: «А че это вы диктофон на стол положили? Кто вам разрешил? Из какого вы издания? Я такое не читаю…». Негативная статья после таких визитов обеспечена. Потом начинаются звонки главному редактору, учредителю, иски…

Ну, так извините, работайте с журналистами правильно, объясняйте, общайтесь. Если вы хотите, чтобы о вас писали и писали качественно, установите с прессой партнерские отношения. У нас в регионе, как вероятно и в других субъектах, все отношения пресс-служб строятся на личных симпатиях.

И получается то что получается. Ведь журналист может быть не погружен в тему - сегодня приходится быть универсальными, а профессионально писать на все темы невозможно. Я вижу на пресс-конференциях иногда, что журналисты попросту плавают, не могут грамотно задать вопрос. Это, конечно, серьезная проблема, над этим надо работать. И редакциям, и учебным заведениям, которые готовят журналистов.

- Хороший вопрос. Многие журналисты, ощущая себя работниками «четвертой власти» впадают в эйфорию и творят что хотят, в прямом смысле этого слова. Начинают чуть ли ни пинком открывать двери кабинетов чиновников, прокуроров, судей, милиционеров… Конечно, так дело не пойдет. Знаю, что о профессиональной этике журналисты не любят говорить, думают, что они и так все знают, хотя эта тема очень актуальна. Сейчас в журналистике много случайных людей. Печально, но продолжают думать, что журналистом может быть каждый.

- У меня к понятию «желтая пресса» особое отношение. Понимаете, сейчас этим термином начинают спекулировать те же чиновники. Когда пишут про их личную жизнь, детей, жен, любовниц, помойки в саунах – это желтая пресса, но вот когда прописывают их нездоровую любовь к деньгам, и как следствие взяткам – это уже разоблачения. А чиновники кричат на всех углах: «Да это желтопрессное издание…Это же статья заказная».

Журналисты старой советской закалки говорят: «Нам надо воспитывать читателя, а мы зачастую идем у него на поводу. Нельзя этого делать, надо встать "над", для того и существует журналистика».
Да, не спорю. Читателя надо воспитывать, но не нужно забывать про смену эпох и поколений. Бесспорно, нельзя скатываться на «трамвайный стиль», но и строить из себя неизвестно кого, когда вокруг инфляция, беспредел и произвол тоже нельзя. Я понимаю, что журналисты, взращенные коммунистическими «нельзя», не понимают тех, кто желает выражать свободомыслие. Я не сказала вседозволенность (!).

На факультетах журналистики большинство преподавателей, работавших в коммунистических газетках. Чему они могут научить молодежь? Есть журналисты тех времен, которых я боготворю, у них есть чему поучиться, но, к сожалению, их очень мало.

- Глухо. Что тоже удручает. Бывают дикие случаи, когда учредители или руководители СМИ запрещают общаться с журналистами других изданий или телекомпаний. Но журналисты народ общительный и все равно собираются украдкой. Да - мы друг друга не ценим. Не умеем радоваться победам коллег, успехам. Надо этому учиться. Конечно, элемент состязательности в профессии присутствует. Журналисту всегда хочется, чтобы его похвалили, - это хороший стимул для работы.

- Я, абсолютно, согласна. Сейчас у нас закон очень демократичный, но, к сожалению, он нерабочий и, как сейчас говорят, морально устаревший. Давайте, чтобы не голословить обратимся к разъяснениям известных правоведов. Например, к команде, комментарии которой чаще всего используют, когда говорят о «СМИшном» законе. Эта творческо-правовая группа состоит из таких юристов, как Моргунова Елена Алексеевна, главный специалист Отдела авторского права и смежных прав Российского агентства по патентам и товарным знакам, Погуляев Вадим Владимирович, специалист по гражданскому, трудовому праву, правовому регулированию интеллектуальной собственности, в том числе, по вопросам защиты информации и авторского права, Вайпан Виктор Алексеевич, заведующий отделом научных договорных работ Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, Любимов Алексей Павлович, юрист Аналитического правового центра "Юридического Дома "Юстицинформ", специалист по гражданскому праву, а также по системному анализу законодательства.

Вот и давайте разбирать… По комментарию к первой статье уже масса вопросов. Указанные выше юристы говорят, что «свобода информации - основной принцип информационных отношений в современном обществе, провозглашенный Всеобщей декларацией прав человека от 10 декабря 1948 г., Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г., Международным пактом о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г., конституциями многих стран мира (Швейцарии, Испании, Республики Беларусь, России).

Свобода массовой информации - необходимая составляющая общего принципа "свободы информации", важное условие режима демократии, обеспечения политического плюрализма и культурного многообразия. Концепция плюрализма состоит из двух основных характеристик. Политический плюрализм, который представляет собой потребность в интересах демократии в широком диапазоне политических мнений и точек зрения, представляемых СМИ. Было бы угрозой для демократии, если бы преобладал только один голос в СМИ, имеющий власть распространять единственную политическую точку зрения. Культурный плюрализм отражает потребность в многообразии культур и передает разнообразие в обществе через СМИ (п. 4 пояснительной записки к Рекомендации Совета Европы N R (99)1 "О мерах по стимулированию плюрализма в средствах массовой информации").

Много ли у нас СМИ критикующих власть? Если в центре - это еще как-то культивируется, то в регионах практически нет оппозиционных изданий, не говоря уже об оппозиционных телеканал. В таком случае о каких демократических принципах можно говорить.

Так идем далее. Третья статья Закона «О СМИ» - Недопустимость цензуры. Вот как комментирует эту статью группа титулованных юристов: «Запрет цензуры был впервые закреплен на законодательном уровне в ст. 2 Закона СССР "О печати и других средствах массовой информации", принятого 12 июня 1990 г. Верховным Советом СССР. Данная статья называлась "Свобода печати".

Отметим, что различные проекты данного Закона готовились и обсуждались еще с конца 60-х годов. Однако первый официальный текст проекта был сформирован только к середине 80-х годов и, надо сказать, особой демократичностью по отношению к средствам массовой информации не отличался (например, органы печати могли учреждаться только государственными либо общественными организациями и контролировались Главлитом).

В 1988 г. появился законопроект, носивший название инициативного авторского, создателями которого выступили М.А. Федотов, Ю.М. Батурин и В.Л. Ентин. Именно этот проект и лежит в основе Закона о печати от 12 июня 1990 г. Закон о СМИ, пришедший на смену Закону о печати, также основан на инициативном авторском проекте трех указанных цивилистов.

Слово "цензура" имеет латинское происхождение - censura. Точного юридического определения термину "цензура" Закон о СМИ не дает. Согласно комментируемой статье цензура массовой информации может выражаться в одном из двух случаев вмешательства в деятельность СМИ:
1) требование согласовывать содержание сообщений и материалов до их распространения;
2) наложение запрета на распространение сообщений и материалов или их отдельных частей.

Иными словами, цензура может быть предварительной либо карательной (последующей). Предварительная цензура проводится на стадии подготовки продукции СМИ к выпуску. Карательная (или последующая) - после выхода продукции СМИ в свет (в эфир) и выражается в воспрепятствовании ее распространению (судебном, административном или уголовном).

Первый вид цензуры - требование о согласовании информации, готовящейся к распространению СМИ, может исходить от должностных лиц, государственных органов, организаций, учреждений или общественных объединений.

Коммерческие организации в перечень гипотетических цензоров, приведенный в ст. 3, не входят. Это объясняется тем, что целью статьи являлось пресечение тотального надзора над деятельностью СМИ и журналистов именно со стороны государства. Кроме того, законодатель, видимо, посчитал, что отдельно взятый хозяйствующий субъект не сможет полностью контролировать деятельность даже одного СМИ, т.к. вряд ли сможет подобрать правовые рычаги для этого. Между тем в наблюдаемый нами период расцвета гигантских корпораций или, скажем, в районах, где вынуждены уживаться единственное на всю округу крупное предприятие и одна местная газета или радиостанция, такой негласный контроль, безусловно, может существовать.

Немаловажно и то, что требования о предварительном согласовании, исходящие от указанных выше органов, организаций и лиц, должны быть адресованы именно редакции СМИ. Порядок согласования сообщений и материалов, существующий внутри каждой редакции, безусловно, цензурой не является.

Не являются также цензурой случаи, когда должностное лицо, требующее предварительного согласования текста сообщения или материала, являлось его автором либо выступало в роли интервьюируемого, поскольку в данном случае речь идет о соблюдении авторских прав данного должностного лица либо его нематериальных благ, таких, как честь, достоинство, репутация. Наложение запрета на распространение сообщений и материалов или их отдельных частей (второй вид цензуры) следует отличать от ареста продукции СМИ, произведенного судом. Объектом цензуры может выступать только сама информация (сообщения и материалы), но не материальные носители, на которых она зафиксирована. Кроме того, от цензуры следует отличать и приостановление деятельности СМИ судом по иску регистрирующего органа о признании свидетельства о его регистрации недействительным (подробнее см. ст. 15 и комментарий к ней).

Часть 2 статьи запрещает создавать организации, учреждения и органы, в задачи либо функции которых входит осуществление цензуры массовой информации. Запрещено также осуществлять финансирование таких образований. Кроме того, Закон не допускает как создание, так и финансирование должностей по осуществлению цензуры.

Комментируемая статья, провозглашая недопустимость цензуры, не содержит изъятий из этого принципа. Вместе с тем законодательство все же может предусматривать случаи, когда временное введение цензуры допускается.

Так, ст. 12 Федерального конституционного закона от 30 мая 2001 г. N 3-ФКЗ "О чрезвычайном положении" (в ред. от 30 июня 2003 г.) в качестве одного из временных ограничений, применяемых в условиях чрезвычайного положения, называет "ограничение свободы печати и других средств массовой информации путем введения предварительной цензуры с указанием условий и порядка ее осуществления, а также временное изъятие или арест печатной продукции, радиопередающих, звукоусиливающих технических средств, множительной техники, установление особого порядка аккредитации журналистов".

До принятия данного Федерального конституционного закона действовал Закон РСФСР от 17 мая 1991 г. N 1253-1 "О чрезвычайном положении", ст. 23 которого содержала схожее положение, однако не предусматривала необходимости указания условий и порядка осуществления цензуры при ее введении в условиях чрезвычайного положения. Представляет интерес то, что данное ограничение может быть установлено не в каждом случае введения чрезвычайного положения, а только тогда, когда имели место:

- попытки насильственного изменения конституционного строя РФ, захвата или присвоения власти; вооруженный мятеж; массовые беспорядки; террористические акты; блокирование или захват особо важных объектов или отдельных местностей; подготовка и деятельность незаконных вооруженных формирований;
- межнациональные, межконфессиональные и региональные конфликты, сопровождающиеся насильственными действиями, создающие непосредственную угрозу жизни и безопасности граждан, нормальной деятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления».

Не будем сейчас останавливаться о временной необходимости введения цензуры – тут все ясно. Но случаи, когда тексты телевизионных сюжетов и газетные полосы приносят учредителям (губернаторам, мэрам и главам районов) сплошь и рядом. Многие главные редактора, к сожалению, даже не задумываются, что это и есть самая настоящая цензура. Подобные действия ими расцениваются как должное. Некоторые учредители не просят материалы на вычитку у тех руководителей подконтрольных им СМИ, в которых они уверены. Но, чуть что кара настигает незамедлительно. Главный редактор с позором покидает свое место, а вместе с ним и журналист, написавший неугодное «хозяину». Очень зря в число нежелательных цензоров не вошли учредители – хозяйствующие субъекты. Сейчас существует масса примеров, когда владельцы «заводов, газет, пароходов» пользуются своими медиахолдингами как оружием словесного поражения.
И таких моментов в законе «О СМИ» очень много. Я не просто говорю ради красного словца. Меня поддержат многие журналисты. Я, кстати, могу привести и личный пример. Газету, которую я возглавляла, суд обязал опубликовать опровержение официального обращения председателя Правительства Хакасии Алексея Лебедя и Председателя Верховного Совета Хакасии Владимира Штыгашева к Министру внутренних дел РФ о беспределе, который творится в милицейской вотчине. И, несмотря на то, что высокие чины МВД РХ под следствием, газета вынуждена была публиковать опровержение первых лиц республики. Ну не абсурд ли это?

- Мы очень благодарны за поддержку нашей организации Президенту Фонда защиты гласности Алексею Кирилловичу Симонову. Его советы и конструктивная критика помогает избегать ошибок и идти вперед.

«Комитет 29» очень тесно сотрудничает с Фондом «Общественный вердикт», которым руководит Наталья Таубина. У нас с Фондом общие дела по защите граждан, пострадавших от милицейского произвола. Недавно «Общественный вердикт» приглашал нас на очень интересный, с правозащитной точки зрения, семинар по «профессиональному выгоранию» и нарративному подходу в общении.

По защите прав журналистов работаем с Сибирским Правозащитным Центом, под руководством Дмитрия Ланцова. Дмитрий профессиональный юрист и его опыт помогает нам в судах отстаивать интересы коллег.

- Наша организация зарегистрирована в Хакасии, но имеет представительства в Красноярском крае и в Московской области. Мы тесно сотрудничаем с журналистами Алтая. Цели «Комитета» очень просты. Мы не отказываем в юридической помощи журналистам и изданиям, которые к нам обращаются. Сейчас, в основном, это трудовые споры, но есть и серьезные ситуации – противостояния СМИ и правоохранительных органов.

Вообще, основной целью «Комитета 29» является объединение усилий гражданского общества в области защиты прав человека, свободы слова и средств массовой информации.

Мы перед собой ставим такие задачи, как:
-отслеживание фактов преследования журналистов и средства массовой информации в связи с осуществлением ими своей профессиональной деятельности;
-подготовка обобщений о состоянии свободы слова и средств массовой информации;
-юридическая и иная законная защита журналистов и средства массовой информации;
-сбор, обработка, хранение, распространение информации о ситуации со свободой слова и средств массовой информации
-содействие созданию независимых экспертных групп по проведению культуролого-лингвистических экспертиз (исследований) опубликованных и вышедших в эфир материалов, для защиты жертв антиэкстримистских кампаний.
-инициирование создания при органах правоохранительной системы общественных  советов по вопросам соблюдения конституционных прав и свобод граждан.
-разработка и продвижение вопроса о выработке единой позиции (формы) по предоставлению общей аккредитации редакциям, информагентствам, интернет - изданиям в целях исключения возможности ущемления права журналиста на получение и равный доступ к информации, независимо от статуса учредителя средства массовой информации.
-продвижение политики по недопустимости цензуры, со стороны представителей органов государственной власти, политических партий, правоохранительных органов, учредителей, с целью воспрепятствования формирования авторитарных тенденций и образованию системы административного подавления гражданских свобод в современной России.
-содействие совершенствованию правовой базы в области средств массовой информации для определения правового статуса Интернет-изданий на имеющихся судебных прецедентах.
-формирование и распространение позитивной судебной практики, внедрение прогрессивных постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по вопросам защиты свободы слова, чести и достоинства.
-содействие развитию толерантности в освещении вопросов межнациональных отношений в регионах с полиэтническим составом.
-поддержка творчества журналистов, стремящихся убедительно, честно и мужественно информировать общество о злободневных, общественно значимых событиях и проблемах с помощью семинаров, тренингов и конкурсов.
-способствование повышению статуса журналиста, профессионально и добросовестно исполняющего общественный долг.
-содействие формированию у широкого круга представителей средств массовой информации гражданской ответственности перед обществом, приверженности конституционным нормам – свободе массовой информации, гласности, плюрализму мнений.
-способствование повышению качества, объективности и актуальности журналистских публикаций.
-выявление и фиксация всех случаев нарушений прав и свобод региональных журналистов и средств массовой информации.
-систематизация общественно-значимых и системных нарушений, наносящих существенный урон правам журналистов, свободе слова, независимости средств массовой информации, проведение по данной категории дел общественных расследований, оказание правовой помощи журналистам, средствам массовой информации в восстановлении их прав и профессиональных интересов.
-содействие внедрению в российскую правоприменительную практику международных договоров и норм, провозглашающих свободу массовой информации.
-содействие широкому применению российского законодательства, устанавливающего уголовную, административную и дисциплинарную ответственность за ущемление свободы массовой информации.
-содействие системным изменениям в российской правоприменительной практике, направленным на неукоснительное соблюдение свободы массовой информации.

- Надеюсь на то, что не все потеряно и что скоро самим журналистам, и обществу станет противно от вранья рафинированных чиновников, беспредельничающих правоохранителей и прочих «душителей» свободы слова.

Беседовал Павел Красненко