"Он ни на йоту не устранился от руководства, его работу в ту ночь оцениваю очень высоко", - так заявил в Пресненском суде бывший начальник ОВД «Пресненский» Игорь Иваньков о действиях своего подчиненного Андрея Семигина, обвиняемого в халатности, повлекшей тяжкие последствия – смерть задержанного за перевозку начиненных взрывчаткой машин Александра Пуманэ. Помимо Семигина аналогичное обвинение предъявлено еще одному офицеру – Иосифу Смереке.

В сентябре прошлого года, когда произошло нашумевшее убийство Александра Пуманэ, Иваньков являлся начальником ОВД "Пресненский". Именно ему подчинялся начальник 83-го отделения милиции Андрей Семигин, ставший в итоге наряду с оперативным дежурным Иосифом Смерекой фигурантом этого громкого дела.

В суде Иваньков подробно рассказал о событиях в ночь на 18 сентября прошлого года, когда был задержан Пуманэ. По его словам, ночью ему позвонил Семигин и доложил, что оперативники задержали гражданина, который перевозил в машине взрывчатку. "Задержала его команда, которая работала над раскрытием угонов. Тогда был всплеск таких преступлений", - вспоминает Игорь Иваньков. Позже Семигин позвонил вновь и сообщил, что в Москве имеется еще две заминированные машины. После этого сообщения Иваньков выехал в 83-е отделение. "Спустя минут 5-7 после моего приезда в отдел приехали сотрудники штаба по расследованию взрыва у метро "Рижская", - рассказал офицер. Он отметил, что как он сам, так и Семигин фактически исполняли поступавшие из штаба приказы и обеспечивали его работу. Иваньков отметил, что в отделение приехало "очень много людей" из МВД и ФСБ и он знал лишь некоторых из них, включая начальника УБОП ГУВД Москвы полковника Баранова. На улице уже светало, когда Иваньков увидел лежавшего на полу в коридоре второго этажа Пуманэ. "Врачи сказали, что у него плохо с сердцем и надо его госпитализировать. Я распорядился, чтобы его сопровождал в больницу заместитель начальника окружного ОБОП Севостьянов», - рассказал Игорь Иваньков. Позже Севостьянов перезвонил и сообщил, что Пуманэ стало легче, а потом пришло известие, что бывший подводник скончался. Иваньков особо отметил, что никаких телесных повреждений на лице Пуманэ не видел: «Я был в шоке, когда потом увидел его фотографию в одной из газет…». Он также подчеркнул, что «высоко оценивает» деятельность Андрея Семигина в ту ночь: «Я не видел его сидящим на стуле, он постоянно руководил, ни на йоту не устранился от работы». При этом Иваньков все же не смог ответить на вопрос, как вообще могла произойти история со зверским избиением Пуманэ: «Я не могу ответить, у меня самого много вопросов…»

Выступавший следом за Иваньковым Андрей Семигин детально рассказал о своих действиях 17 и 18 сентября. Он пояснил, что за ночь лишь трижды видел Пуманэ. "Он находился в кабинете № 24, где располагался оперуполномоченный Зайнулин. Пуманэ сидел перед столом, на котором лежали его паспорт, пенсионное удостоверение офицера запаса и техпаспорта на машины", - сообщил Семигин. Он вспомнил, что изучил пенсионную книжку: "Там было записано, что он прослужил на флоте меньше 15 лет, а выслуга у него 20. Я понял, что он подводник, и обратился к нему: «Мы же оба офицеры, что же ты творишь?» В ответ Пуманэ стал рассказывать, что только приехал в Москву, и случайные знакомые попросили его за тысячу долларов перегнать две машины и поставить с разных сторон Триумфальной арки на Кутузовском проспекте. Что дальше происходило, он не знает, так как был по большей части на улице. Вспомнить эпизод, когда оперативный дежурный незаконно выдал кому-то "спецсредство РП" - резиновую дубинку, которой потом избивали Пуманэ, - Семигин не смог. "Я сделал все что мог. От выполнения обязанностей не устранялся. Действия моих сотрудников были правомерными. Законность абсолютно не нарушена", - заключил Андрей Семигин.

Владимир Баринов, Газета